Взгляды мировых религий на вопросы жизни и смерти. Отношение к жизни смерти

Общая характеристика работы

Актуальность исследования

В настоящее время растет осознание того, что духовное измерение человеческого опыта является полноправной сферой исследования и изучения в рамках психологической науки. Современная психология предполагает формирование представления о психическом и духовном развитии личности в контексте транскультурального и многоуровневого подхода к решению тех проблем, которые встают перед человечеством на рубеже XX и XXI века. В этой связи особое место в системе психологического знания занимает экзистенциально-гуманистическая парадигма, которая рассматривает развитие и становление личности как творческий поиск человеком своего предназначения, согласия с самим собой, актуализации своих возможностей. Жизненный путь личности связан с прохождением различных критических ситуаций, которые, по словам Э. Йоманс "можно обозначить как этапы разрушения, когда происходит ломка, отмирание или "позитивная дезинтеграция" некоторых наших естественных способов видения мира, познания себя и отношения к окружающему".

Самыми сильными критическими ситуациями личности являются те, которые связаны с осознанием собственной смертности (неизлечимая болезнь, участие в боевых действиях и т.д.) или столкновения со смертью другого (переживание потери близкого человека). Однако в экзистенциально-гуманистической парадигме любые критические ситуации можно рассматривать как своеобразное "столкновение со смертью". Причем, смерть в данном контексте понимается как трансформирующий процесс, отказ от старых, привычных способов бытия и подбор, совершенствование новых более адекватных изменившимся условиям.

Критическая ситуация переживается личностью по-разному. С одной стороны, она может оказать разрушительное действие, повышая тревогу и депрессию, чувство беспомощности и безнадежности, что может привести к жизненному кризису. А с другой, придать жизни смысл, сделать ее более полной и содержательной. В любом случае столкновение с критической ситуацией болезненно переживается личностью и изменяет ее отношение к жизни, смерти, себе и ценностям, что формирует различные жизненные стратегии, помогающие человеку выйти из критической ситуации. Все отмеченное выше позволяет говорить о необходимости психологической помощи лицам, находящимся в критической жизненной ситуации.

Однако анализ литературы показывает, что на современном этапе развития психологии, несмотря на социальную востребованность и практическую направленность, теория кризисов развита недостаточно - не разработана собственная система категорий, не прояснена связь используемых понятий с академическими психологическими представлениями, не выявлены пути и механизмы преодоления критических ситуаций.

В качестве теоретико-методологической основы диссертационного исследования выступают ведущие методологические принципы психологического детерминизма, развития, единства сознания и деятельности, активности, системности, комплексности (К.А. Абульханова-Славская, Б.Г. Ананьев, Л.И. Анцыферова, Л.С. Выготский, В.Н. Панферов, С.Л. Рубинштейн), представления о жизненном пути как индивидуальной системе решения таких экзистенциальных проблем, как жизнь - смерть, свобода - ответственность, одиночество - общение, смысл - бессмысленность жизни ( , ), личность как субъект жизненного пути и система объектно-оценочных и избирательных отношений к действительности (К.А. Абульханова-Славская, Б.Г. Ананьев, Л.И. Анцыферова, И.Б. Карцева, А.Ф. Лазурский, В.Н. Мясищев, С.Л. Рубинштейн), совладание личности с критическими жизненными ситуациями, конструктивные и неконструктивные стратегии такого совладания (Л.И. Анцыферова, Р. Ассаджиоли, Б.С. Братусь, Ф.Е. Василюк, Н.В. Тарабрина, В. Франкл, Э. Фромм, Дж. Якобсон).

Цель нашего исследования - выяснить отношение личности к жизни и смерти и их взаимосвязь в различных критических ситуациях.

Гипотеза заключается в предположении о том, что отношение личности к жизни и смерти включает в себя рациональные и эмоциональные компоненты, no-разному взаимодействующие в различных критических ситуациях, что определяет жизненные стратегии совладания с ними.

Частные гипотезы:

  1. Рациональные и эмоциональные компоненты отношения к жизни и смерти имеют различную степень выраженности в критических ситуациях.
  2. Отношение к жизни и смерти в различных критических ситуациях имеет как общие, так и специфические особенности.

Задачи:

  1. Провести теоретический анализ философской и психологической литературы по предмету исследования.
  2. Подобрать и разработать диагностические методики адекватные цели и гипотезе исследования.
  3. Выявить эмоциональные и рациональные компоненты отношения к жизни и смерти в критических ситуациях.
  4. Изучить взаимосвязи между отношением к жизни и смерти в различных критических ситуациях - заключении в места лишения свободы, участии в боевых действиях и при онкологическом заболевании.
  5. Определить общие и специфичные особенности отношения к жизни и смерти.

Объект исследования: мужчины 20 - 45 лет, заключенные в местах лишения свободы (35 человек), женщины 35 - 60 лет с онкологическим заболеванием (36 человек), мужчины 18 - 25 лет, принимавшие участие в боевых действиях в "горячих точках" и получившие ранения (35 человек).

Всего в исследовании принимало участие 106 человек.

Предметом исследования являются эмоциональные и рациональные компоненты отношения к жизни и смерти, их взаимосвязь и влияние на жизненные стратегии совладания с критическими ситуациями.

Методы исследования подбирались согласно основным принципам и идеям экзистенциально-гуманистической психологии для выявления стремления к смыслу использовалась анкета "Смысложизненные ориентации" (адаптация Д.Н. Леонтьева), локуса контроля - опросник "Уровень субъективного контроля" Дж. Роттера, оценивания насыщенности своего жизненного пути - методика "Оценивание пятилетий жизни" Е.И. Головачи и А.А. Кроника, фиксирования личностных изменений в группе женщин с онкологическим заболеванием - шкала личностного роста , степени принятия элементов жизни - авторская методика "Принятие"; отношения к жизни и смерти - авторская анкета.

Для статистической обработки данных применялся корреляционный, факторный и сравнительный анализ с помощью пакета прикладных программ STATISTICA.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в построении эмпирической типологии жизненных стратегий совладания с критическими ситуациями. Личность структурирует эти ситуации по таким эмоциональным и рациональным компонентам отношения к жизни и смерти, как.

  1. Отношение к жизни - принятие жизни, жизнь как рост, жизнь как потребление, непринятие жизни онтологическая защищенность, принятие себя, ответственность, стремление к росту;.
  2. Отношение к смерти - принятие смерти, смерть как переход в другое состояние, смерть как абсолютный конец, непринятие смерти, страх.
  3. Видение смысла - наличие и отсутствие смысла в жизни и смерти. Такая типология позволяет выявить систему отношений личности к себе, другим, жизни и смерти, а также определяет комплекс психологических характеристик, присущих личности в различных критических ситуациях и помогающих ей совладеть с ними.

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования полученных результатов в групповой и индивидуальной психологической помощи клиентам, находящимся в критической жизненной ситуации или переживающих посттравматический стресс. Психотерапевтическая работа в этих направлениях требует наличия знаний о том, как понимается смерть и, соответственно, собственная жизнь в подобных состояниях, а также какие личностные ресурсы и жизненные стратегии задействуются для совладания с критическими ситуациями.

Материалы диссертации используются в лекционных курсах при подготовке практических психологов по психологическому консультированию, психологической помощи и коррекции, в виде спецкурса для магистрантов по психологии личности и индивидуальности, а также в психологическом тренинге для студентов-психологов.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Взаимосвязь рациональных и эмоциональных компонентов отношения к жизни и смерти в критических ситуациях определяет 8 жизненных стратегий совладания с ними. "Стремление к росту", "Поиск смысла жизни", "Любовь к жизни". "Страх перед жизнью", "Захват жизни", "Страх изменений", "Самоуничижение" и "Гедонизм".
  2. В совладении с критической ситуацией можно выделить два основных направления, связанных с отношением личности к этой ситуации - "Критическая ситуация как возможность роста" и "Критическая ситуация как страдание".

Апробация результатов исследования: основные теоретические положения докладывались на научно-методических семинарах аспирантов, заседаниях кафедры психологической помощи Российского государственного педагогическою университета им А.И. Герцена, в СНО Института биологии и психологии человека, а также через публикации и выступления на научно-практических, научно-методических и межвузовских конференциях (Царскосельские чтения - 1999, Ананьевские чтения - 1999, Психология и экология человека). Содержание диссертации использовалось в лекционных курсах по психологическому консультированию и в спецкурсе по психологии индивидуальности для студентов психолого-педагогического факультета РГПУ им А.И. Герцена. Результаты исследования были представлены на семинарах Международной школы консультирования, психотерапии и ведения групп при Институте психотерапии и консультирования "Гармония", на их основе была разработана программа психологического тренинга "В поисках себя: дар принимать изменения", а также в индивидуальном психологическом консультировании. По теме исследования опубликовано 7 печатных работ.

Объем и структура работы

Диссертация состоит из введения, 3 глав, заключения, библиографии, включающей 157 источников, в том числе - 10 на иностранных языках, приложений Диссертация изложена на 195 страницах, включает в себя 7 таблиц и 25 рисунков.

Основное содержание работы

В первой главе изложены философские и психологические аспекты проблемы отношения к жизни и смерти в критических ситуациях; вторая глава посвящена описанию методов и организации исследования, в третьей представлены результаты исследования и их анализ. Приложения содержат экспериментальные материалы и авторские методики изучения отношения к жизни и смерти лиц, находящихся в различных критических жизненных ситуациях.

Во введении обосновывается актуальность исследования, определяются объект, предмет, гипотезы, цель и задачи исследования, сообщается о научной новизне, практической значимости и апробации результатов. Формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава "Экзистенциально-психологический подход к проблеме жизни и смерти" посвящена теоретическому анализу проблемы отношения к жизни и смерти в философии и истории психологической науки, а также пониманию критической ситуации в зарубежной и отечественной психологии. В первом параграфе этой главы анализируются философские представления о жизни и смерти от первобытнообщинного этапа развития человечества до экзистенциального познания смерти в философии XIX века. Отмечается, что смерть - один из коренных параметров коллективного сознания и отношение к смерти, по мнению таких ученых как Ф. Ариес, М. Вовель, О. Тибо, Л.-В. Тома, П. Шаню может служить даже индикатором уровня развития цивилизации.

Стремление познать смерть приводит к тому, что уже в античной философии складываются 2 основные концепции: вера в бессмертие души (эта концепция в преобразованной форме вошла в христианство) и принятие абсолютной конечности жизни, призыв к "мужеству быть". Эти концепции в той или иной форме проходили через всю историю цивилизации, раскрывая многообразные аспекты отношения человека к жизни и смерти не только в различных эпохах, но и в различных культурах.

В отличие от восточного изучения смерти, где, по словам П.С. Гуревича, "…исходили из того, что процесс умирания неизбежен и является неотъемлемой частью человеческого существования", западное стремилось преодолеть смерть приводит к тому, что к началу эпохи Просвещения разрушилась целостность жизни и смерти: жизнь стала считаться единственной и неповторимой, а смерть обратилась в силу, разрушающую эту жизнь. Подобную дихотомию в понимании жизни и смерти пытались сгладить экзистенциалисты (С. , Ж.-П. , и др.), рассматривая смерть как последнюю возможность, благодаря которой существование может достигнуть своей высшей формы, а человек - более глубокого аутентичного бытия.

Окончательное изменение отношения к смерти произошло уже в XX веке, в котором, по мнению многих историков, отношение к жизни и смерти полностью деформировалось, сместились положительные и отрицательные акценты в оценке этих явлений. Тенденция к вытеснению смерти из коллективного сознания, постепенно нарастая, достигает апогея в наше время, когда по утверждению Ф. Ариеса. общество ведет себя так, "как будто вообще никто не умирает и смерть индивида не пробивает никакой бреши в структуре общества". Ф. Ариес назвал такое отношение к смерти как ""смерть перевернутая".

Анализ литературы показывает, что отношение людей к смерти менялось вместе с мировоззрением на протяжении хода всей истории человечества. Эти отношения строились от понимания смерти как естественного продолжения и завершения жизни до полного их разрыва в сознании человека, разведения их как двух различных сущностей, их взаимоотрицания.

Во втором параграфе рассматриваются представления о жизни и смерти в истории психологической науки, анализируется психоаналитический и экзистенциально-гуманистический подходы к пониманию жизни и смерти. Психология в начале XX века "подхватила" из рук философии образ смерти, ставший к тому времени путающим, отвергаемым и полностью разделенным с жизнью. Такое "наследство", доставшееся первым концепциям в психологии (бихевиоризм и психоанализ), выразилось в недостаточном внимании к теме смерти Личность, организм, психика и, соответственно, цель всей человеческой жизни понимались в данных направлениях механистически.

Эпохальные открытия 3. Фрейда в области глубинной психологии привлекли к дальнейшим исследованиям многих блестящих мыслителей, таких как А. Адлер, Р. Ассаджиоли, В. Райх, Э. Фромм, К.-Г. Юнг. Особого внимания заслуживают идеи Р. Ассаджиоли и К.-Г. Юнга, которые, несмотря на свои психоаналитические "корни", явились основой для развития идей гуманистического и трансперсонального подходов к личности. Их работы явились важным шагом для понимания жизненного пути как неоднозначного, а порой и драматического процесса, который ведет личность к трансформации и духовному преображению через кризисы и конфронтацию с темными сторонами психики.

В отличие от психоанализа, в экзистенциально-гуманистической парадиме, представленной работами таких авторов как Дж. Бьюдженталь, А. Маслоу, Р. Мэй, К. Роджерс, В. Франкл, И. Ялом и др., а также в трансперсональной психологии (С. и К. Гроф, С. Криппнер, К. Нараньо и др.), проблемам жизни и смерти уделяется гораздо большее значение. В этом направлении не только признается их законное место в системе психологических знаний и влияние на становление личности, но так же их тесная взаимосвязь. Показывается, что понимание жизни и смерти на современном этапе развития психологии стало приближаться друг к другу, все больше интегрируя в себе опыт человеческого существования.

В третьем параграфе критическая ситуация рассматривается как модель столкновения со смертью, дается понимание кризиса и критической ситуации зарубежными и отечественными психологами, рассматривается значение критических ситуаций для становления личности. Отмечается, что хотя проблематика кризиса и критической ситуации всегда была в поле зрения психологического мышления, в качестве самостоятельной дисциплины теория кризисов появилась сравнительно недавно. Описывается понимание кризиса такими зарубежными психологами, как Р. Ассаджиоли, С. и К. Гроф, Т. и Э. Йоманс, Д. Тайарст, К. Юнг, раскрываются пусковые механизмы кризиса.

Ситуации, требующие от человека изменений в жизненном стиле, образе мышления, способе познания и видения мира или отношения к себе и окружающим, можно описать как критические. Критическая ситуация может стать поворотным моментом в жизни личности; вести к кризису. Любой кризис содержит как позитивный, так и негативный компонент. Негативная составляющая заключается в том, что для личности, находящейся в критической ситуации, характерна загруженность неразрешенными проблемами, чувство безнадежности, беспомощности, переживание жизни как "тупика". Но кризис - эго не только "угроза катастрофы", но и возможность изменения, перехода на новую ступень развития личности, источник силы и в этом его позитивный аспект. Таким образом, характер кризиса описывается как трансформирующий, так как он одновременно несет не только отказ от старых, привычных способов бытия, но также поиск и совершенствование новых.

В отечественной психологии критические ситуации и связанные с ними личностные изменения рассматривались в структуре жизненного нуги личности К. А. Абульхановой-Славской, Б.Г. Ананьевым, Л.И. Анцыферовой, В.Ф. Василюком, Т.Е. Карцевой, С.Л. Рубинштейном. В настоящее время среди отечественных авторов проблему кризисных ситуаций наиболее детально разрабатывает Ф.Е. Василюк, рассматривая кризис в структуре критической ситуации.

Анализ литературы позволяет дать рабочие определения критической ситуации и кризису. Критическая ситуация - эта такая ситуация, в которой субъект не может реализовать основные потребности своей жизни и которая ставит его перед необходимостью изменения способа бытия (отношения к себе, другим, жизни и смерти). Кризис - это реакция личности на критическую ситуацию, которая выражается в неспособности личности разрешить эту ситуацию в короткое время и привычным способом, субъективно кризис переживается как "тупик". Любая критическая ситуация потенциально может явиться для личности кризисной (то есть ведущей к кризису), что зависит от адаптивных возможностей личности.

В отечественной психологии совершение критических ситуаций в жизни человека понимается как предпосылка личностных изменений - изменяется социальная ситуация развития личности, происходит смена ролей, изменяется круг лиц, включенных во взаимодействие с ним, спектр решаемых проблем и образ жизни.

В четвертом параграфе рассматривается опыт столкновения человека со смертью в результате критических ситуаций.

Отмечается, что столкновение со смертью как критическая ситуация является по своей сути амбивалентной с одной стороны, она может оказать разрушительное действие на личность (выразиться в усилившемся страхе смерти), а с другой - придать жизни смысл, сделать ее более полной и содержательной. На основании работ Р. Ассаджиоли, Дж. Бьюдженталя, Т. и Э. Иоманс, С Левина, А. Маслоу, Р. Мэя, Дж. Рейнуотер, В. Франкла, Э. Фромма, И. Ялома и др., выделяются возможные реакции личности на столкновение со смертью. Также рассматриваются возможные механизмы подавления страха смерти, начиная от стремления к власти и заканчивая депрессией или повышенной сексуальной активностью.

Вторая глава "Методы и организация исследования" посвящена методам и организации исследования отношения к жизни и смерти лиц, находящихся в критической жизненной ситуации.

В первом параграфе раскрыты этапы исследования проблемы в течение 1995 - 2000 гг. На первом этапе (1995 - 1997 гг.) определялись цель, задачи, теоретические подходы к исследованию. Было проанализировано философское и психологическое понимание проблем жизни и смерти. Также были изучены представления зарубежных и отечественных психологических школ о критической ситуации и ее значении для жизненного пути личности. На этом этапе было проведено пилотажное исследование, результаты которого позволили сформулировать концепцию диссертационного исследования и определить методическую базу.

На втором этапе (1997 - 1999 гг.) были выбраны различные варианты критических ситуаций - заключение в места лишения свободы, участие в боевых действиях и онкологическое заболевание. Далее было проведено изучение отношения к жизни и смерти у лиц, находящихся в этих критических ситуациях.

На третьем этапе (1999 - 2000 гг.) полученные данные анализировались и обобщались с помощью количественного корреляционного, факторного и сравнительного анализа.

Во втором параграфе дается характеристика обследованной выборки, которая включает заключенных в места лишения свободы, военнослужащих, получивших ранения во время боевых действий в "горячих точках" и женщин с онкологическим заболеванием.

Отбывание наказания в местах лишения свободы является для большинства людей сильным психологическим стрессом, который обусловлен особенностями пенитенциарной среды. Такое кардинальное изменение условий жизни является для многих заключенных критической ситуацией, которая ставит их лицом к лицу с вопросами собственного бытия.

В исследовании участвовали заключенные - мужчины (подозреваемые и обвиняемые), содержащиеся в следственном изоляторе № 6 Главного управления исполнения наказаний Минюста Российской Федерации. Всего в исследовании приняло участие 35 заключенных. Возраст испытуемых - от 20 до 45 лет. В большинстве своем они осуждены по ст. ст. 145, 148, 158, 161 (кража, грабеж, разбой, хулиганство) Уголовного кодекса Российской Федерации.

Ситуация онкологического заболевания, несомненно также является критической для личности, поскольку она связана с реальной опасностью для жизни, это прямое столкновение с возможностью собственной смерти. Как и любая другая критическая ситуация, она актуализирует целый ряд экзистенциальных проблем: необходимость принятия смерти, переосмысление жизни принятие ответственности и т.д. В исследовании приняли участие 36 женщин с онкологическим заболеванием (рак молочной железы) в возрасте от 35 до 60 лет. Все они проходили лечение после операции.

В нашем исследовании приняли участие также солдаты срочной службы, находившиеся с полученными ранениями на лечении в Военно-медицинской Академии им С.М. Кирова. Все они принимали участие в боевых действиях на территории Чечни и Дагестана в течение от 2 месяцев до 1 года.

В третьем параграфе второй главы описана организация и методики изучения отношения к жизни и смерти в критических ситуациях. На основном этапе исследования использовались личностные тесты Д.Н. Леонтьева, Дж. Роттера, Е.И. Головахи и А.А. Кроника, а также авторские методики на выявление отношения к жизни и смерти.

В третьей главе "Результаты исследования отношения к жизни и смерти личности в условиях критической ситуации" приводятся результаты исследования и их интерпретация. Данные, описанные в первых трех параграфах, получены, соответственно, на выборках заключенных, военнослужащих и онкологических больных и анализируются с помощью количественного, корреляционного и факторного анализа. В диссертации имеются иллюстрации, наглядно показывающие особенности представлений о жизни и смерти в зависимости от критической ситуации, а также корреляционные плеяды, отражающие взаимосвязи этих представлений.

Первый параграф этой главы посвящен особенностям понимания и отношения к жизни и смерти в ситуации лишения свободы (см. табл. 1).

Отношения к жизни и смерти
в различных критических ситуациях

Табл. 1

Заключенные

Военнослужащие

Онкологические больные

Смерть как переход в другое состояние

Отношение к жизни

Принятие ответственности за себя и свою жизнь, а также страданий, старости, изменчивости жизни и смысла

Непринятие отца и сексуальности

Стремление к высокой осмысленности жизни, принятие добра и любви

Меньшая идентификация с мужской ролью

Непринятие любви, настоящего

Принятие ответственности, забота о здоровье; опора на силу воли

Смысл жизни

В личностном росте, достижениях и развитии

Потеря смысла жизни и стремление его найти

В деятельности

Низкая осмысленность жизни

Отношение к смерти

Принятие смерти

Отношение становится более осмысленным

Принятие смерти

Скорее, непринятие смерти.

Смысл смерти

В переходе на другой уровень духовного развития, росте

В развитии и росте, в переходе

В логическом завершении жизни

В переходе на другой уровень

Смерть как абсолютный конец жизни

Отношение к жизни

Отрицается наличие смысла и понимание жизни как роста и постоянного движения; непринятие матери, изменчивости, своей жизни, ответственности, страданий

Принятие сексуальности и тела

Жизнь как сверхценность

Отрицается понимание жизни как роста

Принятие сексуальности, мужественности, отца и матери; принятие себя в телесном, духовном и временном аспекте; принятие смысла, любви, ответственности, добра

Принятие своей женственности, себя, мужа, матери, отца, своей жизни, будущего; принятие старости, страхов, любви, перемен и личностного роста

Принятие ответственности

Ориентация на переживание жизни в настоящий момент

Смысл жизни

В насыщенности жизни, в удовольствиях и наслаждениях

В "настоящем", в удовольствиях, наслаждениях

В "настоящем", достижениях и семейных отношениях

Отношение к смерти

Непринятие смерти

Принятие смерти

Размышления о смерти вызывают негативные эмоции

Осознание ее неизбежности

Принятие смерти

Смысл смерти

Смысл смерти отрицается

Смысл смерти отрицается

В логическом завершении; покое

Так, для человека, лишенного свободы, характерно жить сегодняшним днем, причем, с тенденцией к получению как можно большего количества переживаний и впечатлений. Смысл жизни видится либо в получении удовольствий и благ, либо в помощи и заботе о других. Отношение к жизни заключенных включает такие компоненты, как онтологическая защищенность (переживание тесной связи с родительской семьей и принятие матери, отца и своего детства), идентификация с мужской ролью и опора на высшие ценности (в том числе осмысленность жизни и ответственность).

Рациональный элемент в понимании смерти заключается в идеях перехода на другой уровень развития или в абсолютной конечности, причем, такие представления формируются в детстве и имеют тенденцию сохраняться в зрелом возрасте. Эмоциональный же компонент является достаточно динамичным и с возрастом изменяется, от страха по отношению к смерти до принятия её неизбежности или, в другом варианте, избегания чувств, связанных с осознанием смертности.

Анализ результатов показывает, что у заключенных понимание жизни и смерти тесно связано между собой. Причем, идея смерти как перехода в другое состояние (концепция бессмертности души) оказывается более конструктивной для понимания ими жизни, а представления о собственной конечности деформируют картину жизни, привнося в нее элементы "экзистенциального вакуума" (отсутствие смысла в жизни и смерти, непринятие себя и своей жизни, онтологическая незащищенность). Можно сделать вывод о том, что идея жизни как постоянного роста переносится и на представления о смерти, что позволяет человеку ответственно относиться ко всему, что он делает и меньше избегать чувств, касающихся смерти. Интересен тот факт, что длительное отбывание наказания в местах лишения свободы стимулирует формирование именно такой концепции жизни.

Статистический анализ позволил выявить различные стратегии совладания с критической ситуацией (под стратегией мы понимаем систему отношений к жизни и смерти, выбранную личностью и направленную на преодоление критической ситуации):

  • "Стремление к росту". Эта стратегия характеризуется пониманием жизни как постоянного роста, движения к целям и достижениям. Такое отношение к жизни связано с принятием ответственности за себя и близких людей; направленностью личности на заботу. Знание о собственной смертности способно усилить стремление личности к дальнейшему развитию, благодаря чему личность более склонна к принятию смерти и осознанному отношению к ней.
  • "Самоуничижение". В этой стратегии имеются такие особенности, как непринятие личностью себя и своей жизни, чувство онтологической незащищенности и отсутствие смысла в жизни. Смерть в данном случае воспринимаема как своеобразное избавление от тягот земного существования, но при этом она вселяет чувство страха.
  • "Гедонизм"". Этот вариант характеризуется потребительским отношением к жизни, при котором отрицается идея личностного роста и развития. Такой подход к жизни выражается в озабоченности собственным здоровьем принятием болезней и страданий. Концепция смерти в этом случае может быть любой.
  • "Любовь к жизни". Для этой стратегии характерно воспринимать жизнь как высшую ценность, что связано с принятием себя, своего тела и жизненного пути. В результате этого значимость прошлого значительно повышается, а любые изменения воспринимаются как угроза стабильности. Смерть лишается смысла и понимается, скорее, как абсолютный конец.

Таким образом, полученные результаты говорят о следующем: ограничение свободы дает личности не только опыт столкновения с собственной конечностью, но и обращения к собственной трансцендентности, что выражается в представлениях о собственной жизни как бесконечном процессе роста и развития, а также в принятии ответственности. Такие изменения в мировоззрении ведут к тому, что многие заключенные, находясь в местах лишения свободы, обращаются к религии.

Второй параграф посвящен особенностям понимания и отношения к жизни и смерти военнослужащими, принимавшими участие в боевых действиях (см. табл. 1).

Для солдат срочной службы, прошедших ""горячие точки", так же, как и для заключенных, характерно жить настоящим, причем, с тенденцией к получению как можно большего количества положительных впечатлений, а также будущими целями. Смысл жизни видится ими также в получении удовольствий и благ, или в заботе о семье. Отношение к жизни военнослужащих базируется на чувстве онтологической защищенности, идентификации с мужской ролью (которая заметно укрепляется при непосредственном опыте уничтожения противника) и опоре на высшие ценности.

Результаты показывают, что идеи бессмертности души, заложенные в детстве, имеют для личности большое нравственное значение в формировании представлений о жизни - добре, любви и смысле. Интересен тот факт, что активное участие в боевых действиях (связанное с убийством противника) несет в себе тенденцию разрушения детских представлений о бессмертности души и изменяет концепцию смерти в сторону абсолютной конечности. Такой опыт способствует избеганию чувств, связанных с умиранием. При этом концепция жизни меняется в сторону потребительского к ней отношения, а смысл жизни - в сторону удовлетворения потребности в насыщенности жизни впечатлениями и переживаниями. Как видно из полученных результатов, опыт непосредственного уничтожения противника (убийства человека) деформирует представления военнослужащих о направленности собственной жизни. Она лишается своего развития будущего, "застывает" на месте психотравмирующего опыта. Этим может объясняться тот факт, что некоторые солдаты, прошедшие "горячие точки", стремятся вернуться в них.

Пассивное участие в войне (не связанное с убийством противника и частыми боевыми действиями) приводит к формированию концепции смерти как перехода с более осознанным к ней отношением и принятием. Концепция жизни в этот период становится неясной, противоречивой, с тенденцией к поиску смысла.

Полученные с помощью различных видов статистического анализа результаты можно представить в виде связей отношения к жизни и смерти Они обусловливают четыре жизненных стратегии в данной критической ситуации - "Самоуничижение", "Любовь к жизни", "Захват жизни" и "Поиск смысла жизни". Первые две стратегии являются схожими с подобными стратегиями у заключенных Рассмотрим те, которые являются специфичными для военнослужащих:

  • "Захват жизни" - характеризуется чувством онтологической защищенности, а также сильной идентификацией с мужской ролью что тесно связано с опытом непосредственного уничтожения противника. Такое мировоззрение влечет за собой отрицание смысла в смерти, а смысл жизни видится в эмоциональной насыщенности. Такая личность не видит смысла в росте и развитии.
  • "Поиск смысла жизни" - эта стратегия характеризуется неясными представлениями о собственной жизни, стремлением найти ее глубинный смысл. Жизнь понимается здесь скорее как постоянный рост, а в смерти видится переход на другой уровень развития.

Таким образом, результаты исследования свидетельствуют, что участие в боевых действиях изменяет отношение военнослужащих к жизни и смерти. Направление этих изменений будет зависеть от возможности личности интегрировать психотравмирующий опыт, связанный с военными действиями и непосредственным убийством противника.

В третьем параграфе описываются особенности понимания жизни и смерти в ситуации онкологического заболевания (см. табл. 1).

Результаты показывают, что среди смысложизненных ориентации в этой критической ситуации преобладают тенденции жить будущим и настоящим. Смысл жизни видится в основном в заботе о других, что раскрывает особенности роли женщины и может рассматриваться как личностный ресурс для совладания с кризисом, а также как способ защиты.

Отношение к жизни женщин с онкологическим заболеванием отличается по своим особенностям от отношения мужчин. Ведущим является не чувство онтологической защищенности, а направленность на любовь. Это подтверждает известную идею о любви как главной жизненной ценности и основе становления личности женщины. Интересно также, что помимо опоры на высшие ценности (смысл, ответственность, добро), для женщин является важным движение к мудрости, где одинаково значимыми являются мужская и женская сущность.

Результаты исследования показали, что представление о смерти как переходе в другое состояние у онкологических больных связано с наличием внутренних конфликтов, с повышенной ответственностью за свое выздоровление. Это позволяет предположить, что вера в бессмертие души может использоваться не только как стимул к выздоровлению, но и как психологическая зашита. Концепция смерти как абсолютного конца является в случае онкологического заболевания более конструктивной, так как позволяет женщине жить настоящим и принимать многие стороны своей жизни.

Анализ результатов позволяет утверждать, что у женщин с онкологическим заболеванием в отношении к смерти системообразующим является не рациональный (как у мужчин), а эмоциональный компонент - принятие смерти и чувства по отношению к ней. Это говорит о такой особенности женской психологии, как склонность строить отношения на основе эмоциональных связей, что свидетельствует о наличии тендерных аспектов в отношении к жизни и смерти в критических ситуациях.

Результаты исследования онкологических больных женщин позволили выделить следующие четыре жизненных стратегии: ""Любовь к жизни", "Стремление к росту"", "Страх перед жизнью" и "Страх изменений". Отметим те, которые являются характерными для этой выборки:

  • "Страх перед жизнью". Эта стратегия характеризуется наличием внутренних противоречий в структуре личности. Концепция смерти, как перехода, выступает в этом случае как психологическая защита.
  • "Страх изменений". В этой стратегии основными характеристиками являются забота о здоровье, высокий уровень контроля, непринятие настоящего, сосредоточение на стабильности жизни. Смерть понимается как абсолютный конец.

Полученные данные свидетельствуют о том, что принятие смерти выступает вполне вероятным элементом личностного роста. Непримиримое отношение к смерти приводит к сосредоточению на благополучии тела, уменьшая при этом шансы на открытые отношения с миром, аутентичность и удовлетворенность жизнью. Можно утверждать, что столкновение со смертью в критической ситуации онкологического заболевания понижает "страх страха" (ослабевают страхи) и повышает терпимость к изменчивости жизни. Личность спокойно относится к тому, что ожидания очень часто идут вразрез с реальными достижениями.

В четвертом параграфе данной главы дается сравнительный анализ общих и специфических особенностей отношения к жизни и смерти в различных критических ситуациях.

Анализ общих тенденций в различных выборках позволяет говорить о том, что в критических ситуациях личность сталкивается с необходимостью "инвентаризации" своих представлений о жизни и смерти. Совладение с критической ситуацией может проходить двумя различными, но, тем не менее, связанными между собой путями, зависящими от отношения личности к этой ситуации. Нами выделены два таких отношения - "Критическая ситуация как возможность роста" и "Критическая ситуация как страдание".

В первом случае, критическая ситуация воспринимается личностью как возможность более глубокого, аутентичного бытия и включает в себя такие компоненты: принятие судьбы, чувство онтологической защищенности, осмысленность жизни, ответственность, стремление к росту, принятие духовного и телесного аспекта своей личности, терпимость к изменчивости жизни, а также принятие чувств по отношению к смерти и веру в бессмертие души.

Во втором варианте критическая ситуация воспринимается личностью как наказание или искупление и выражается в концентрации на своих страданиях - болезнях, старости, страхов, зла, беспомощности и одиночества. Такое отношение к жизни связано с представлениями о смерти как абсолютном конце и страхом по отношению к ней.

Сравнительный анализ отношения к жизни и смерти в зависимости от критической ситуации показал, что значимые различия выборок связаны с особенностями мужской и женской психологии, а также с особенностями самих ситуаций.

Женщины с онкологическим заболеванием в меньшей степени испытывают чувство онтологической защищенности, более склонны к принятию беспомощности и одиночества, но менее - к принятию ответственности и сексуальности; смысл жизни они видят в заботе о других, а по отношению к смерти чаще испытывают отрицательные чувства.

Военнослужащие отличаются от других выборок большим принятием жизни, отца, избеганием чувств по отношению к смерти, а также тенденцией видеть смысл жизни в ее насыщенности.

Заключенные чаще, чем военнослужащие видят смысл жизни в росте и чаще, чем онкологические больные верят в бессмертие души.

Таким образом, мы видим, что отношение личности к жизни и смерти в различных критических ситуациях связано с отношением к этой ситуации, ее характерными чертами, а также особенностями мужской и женской психологии.

Результаты исследования позволили построить эмпирическую типологию жизненных стратегий совладания с критическими ситуациями (см. рис. 1). Как мы видим из рисунка, типология основана на взаимосвязи таких компонентов, как отношение к жизни, смерти, а также видение смысла.

Жизненные стртегии совадания с критическими ситуациями

Рис. 1.

В результате исследования мы пришли к следующим выводам:

  1. Отношение к жизни и смерти представляет собой систему, основными эмоциональными и рациональными компонентами которой являются: степень принятия жизни и смерти, онтологическая защищенность, принятие себя, видение смысла, ответственность, стремление к росту, представление о смерти как переходе в другое состояние или как абсолютном конце.
  2. Взаимосвязи эмоциональных и рациональных компонентов отношения к жизни и смерти обусловливают 8 жизненных стратегий совладения с критическими ситуациями: "Стремление к росту", "Поиск смысла жизни", "Гедонизм", "Самоуничижение", "Любовь к жизни", "Страх перед жизнью", "Страх изменений" и "Захват жизни". Стратегией, специфичной для заключенных, является "Гедонизм", для онкологических больных - "Страх перед жизнью", для военнослужащих - "Поиск смысла жизни" и ""Захват жизни".
  3. Критические ситуации изменяют отношение личности к жизни и смерти. Направление этих изменений будет зависеть от возможности личности интегрировать психотравмирующий опыт, связанный с критической ситуацией, а также от отношения к самой ситуации.
  4. Отношение личности к критической ситуации проявляется либо через позитивное отношение к себе и идею трансцендентности собственной личности (в данном случае критическая ситуация воспринимается как возможность роста), либо через концентрацию на собственных страданиях (в этом случае критическая ситуация воспринимается как наказание или искупление).
  5. Специфические особенности отношения к жизни и смерти в зависимости от критической ситуации связаны с условиями этих ситуаций, а также с особенностями мужской и женской психологии. Так, заключенные в места лишения свободы отличаются появлением идеи собственной трансцендентности; участники боевых действий - стремлением максимально использовать жизнь и избежать чувств по отношению к смерти, онкологические больные женщины - сосредоточенностью на страданиях, заботой о близких и страхом смерти.
  6. Принятие смерти высыпает вероятным элементом личностного роста в критической ситуации.

Таким образом, поставленная цель достигнута, задачи исследования решены.

В заключении делается общий анализ полученных данных, выделяются основные жизненные стратегии совладения с критическими ситуациями, намечаются перспективы дальнейшего исследования.

  1. Экзистенциальные аспекты переживаний при потере ребенка. / Культура на защите детства. - СПб.: Издательство РГПУ им. А.И. Герцена, 1998. С. 36 - 38. (в соавт.).
  2. Психологическая помощь в острых кризисных ситуациях. / Научно-методическая конференция, посвященная 190-летию СПГУВК / Тезисы докладов - СПб., 1999. - С. 262 - 264. (в соавт.).
  3. Ресурсы экзистенциального кризиса в местах лишения свободы. / Ананьевские чтения - 1999. 40-летие создания в Санкт-Петербургском (Ленинградском) университете первой в стране лаборатории индустриальной (инженерной) психологии Тезисы научно-практической конференции 26 - 28 октября 1999 г. / Под ред. А.А. Крылова - СПб, СПбГУ, 1999. - С. 140-141.
  4. Страх изменений в процессе обучения психологическому консультированию. / Психолого-педагогические проблемы развития личности в современных условиях: Тезисы докладов межвузовской научной конференции, Санкт-Петербург, 18 - 20 мая 1999 г. - СПб.: Изд-во РГПУ им А.И. Герцена, 1999. - С. 207 - 209.
  5. Психологические особенности адаптации заключенных к местам лишения свободы. / Ананьевские чтения - 1999. 40-летие создания в Санкт-Петербургском (Ленинградском) университете первой в стране лаборатории индустриальной (инженерной) психологии. Тезисы научно-практической конференции 26 - 28 октября 1999 г. / Под ред. А.А. Крылова - СПб.: СПбГУ, 1999 - С. 148 - 149 (в соавт.).
  6. Психологические аспекты реадаптации лиц, освобождающихся из мест лишения свободы. / III Царскосельские чтения. Научно-теоретическая межвузовская конференция с международным участием. Вишняковские чтения "Непрерывное педагогическое образование: теория и практика" 16 апреля 1999 года, Т 5, СПб - Бокситогорск, ЛГОУ, 1999 - С. 192 - 195 (в соавт.).
  7. Экзистенциальный кризис и его ресурсы у заключенных (в печати).

Баканова А.А. ,

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А. И. ГЕРЦЕНА
На правах рукописи
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук
19 00.11. - психология личности
Санкт-Петербург
2000

Наверное, только те, кто понимает, насколько хрупка жизнь, знают, насколько она драгоценна. Однажды, когда я участвовал в конференции, проходившей в Британии, Би-Би-Си брало интервью у ее участников. В это время они беседовали с действительно умирающей женщиной.

Она была в страхе, потому что в повседневной жизни не думала, что смерть реальна. Теперь она это знала. И она хотела сказать тем, кто переживет ее, только одно: относитесь к жизни и к смерти серьезно.

Относиться к жизни серьезно...

Была статья в одной газете об одном тибетском духовном учителе. Ему задали вопрос: «Не кажется ли это несправедливым, что за грехи в прошлых жизнях, о которых я ничего не знаю, я страдаю сегодня в этой жизни?» И учитель ответил: «А Вы, молодой человек, можете это отменить?» - «Нет».

- «Но у Вас есть хороший шанс следующую свою жизнь сделать нормальной, если в этой начнете нормально себя вести».

К этому можно было бы добавить: «Да, и эту жизнь сделать счастливой тоже в Ваших силах. Ведь...

Ночью, перед тем, как уснете, выполните эту 15-минутную медитацию. Это - медитация смерти. Ложитесь и расслабтесь. Чувствуйте, будто умираете и что не можете двигать телом, потому, что мертвы. Создайте ощущение, что вы исчезаете из тела.

Занимайтесь этим 10-15 минут и через неделю вы это почувствуете. Медитируя таким образом, засните. Не разрушайте этого. Пусть медитация превратиться в сон. И если сон вас одолеет, войдите в него.

Утром, в тот миг, когда вы чувствуете себя проснувшимся, не...

Странно, конечно, что представление о смерти как о "стране, из которой не возвращается ни один путешественник", так распространено среди нас и так прочно укоренилось в наших умах. Стоит лишь вспомнить, что во всех странах мира и во все времена, о которых мы хоть что-то знаем, путешественники постоянно возвращались из того мира, и нам становится весьма трудно объяснить популярность этого из ряда вон выходящего заблуждения.

Верно то, что эти поразительно ложные представления в большей степени...

Окончание.

Прикосновение к личной свободе, осознание ее, возникнет у вас только в том случае, если вы ощутите на себе временность существования, временность нынешней личности. Временность. Вы должны понять. Это та деталь, которая чаще всего упускается теми, кого интересуют духовные процессы.

Но факт остается фактом. Скорость познания зависит от уровня сознания, с которым мы приходим сюда. Каждый из нас несет нечто, что можно определить, как «потенциальность». В каждом из нас есть качества...

Понятие смерти стало волновать человека, с тех пор как он осознал себя Homo Sapiens, то есть человеком разумным, то есть стал хоронить своих умерших. Человек - это единственное живое существо, на земле знающее о смерти, но еще не осознающее ее значение в полной мере.

Смерть осознается только теми жизнями, которые обладают самосознанием, и к великому сожалению неверно понимается только человеческими существами.

Что там за завесой, если там другая жизнь или все заканчивается здесь? Эти...

Истинны оба. Когда я называю смерть величайшей из всех истин, я обращаю твое внимание на тот факт, что явление смерти обладает огромной реальностью в этой жизни - в том, что мы называем "жизнью" и понимаем под "жизнью"; в терминах человеческой личности, которая состоит из того, что я описываю как "я".

Эта личность умрет; то, что мы называем "жизнью", тоже умрет. Смерть неизбежна. Конечно, ты умрешь, и я умру, и эта жизнь тоже будет разрушена, обращена в пыль, стерта. Когда я называю смерть...

Нам не переставая задают такой вопрос о жизни в загробном мире: "Найдём ли мы наших друзей и узнаем ли их?". Конечно, да, потому что они изменятся не более, чем мы; отчего же их тогда не узнать? Привязанность остаётся, притягивая людей друг к другу, однако в астральном мире она становится крепче.

Правда и то, что если любимый человек покинул землю уже давно, он может уже подняться выше астрального плана. В этом случае нам нужно ждать, и мы достигнем этого уровня, чтобы присоединиться к нему...

Проблемы жизни и смерти и отношение к смерти

в различные исторические эпохи и в различных религиях

Введение.

1. Измерения проблемы жизни, смерти и бессмертия.

2. Отношение к смерти, проблемы жизни, смерти и бессмертия

в религиях мира.

Заключение.

Список используемой литературы.

Введение.

Жизнь и смерть - вечные темы духовной культуры человечества во всех ее подразделениях. О них размышляли пророки и основоположники религий, философы и моралисты, деятели искусства и литературы, педагоги и медики. Вряд ли найдется взрослый человек, который рано или поздно не задумался бы о смысле своего существования, предстоящей смерти и достижении бессмертия. Эти мысли приходят в голову детям и совсем юным людям, о чем говорят стихи и проза, драмы и трагедии, письма и дневники. Только раннее детство или старческий маразм избавляют человека от необходимости решения этих проблем.

По сути дела, речь идет о триаде: жизнь - смерть - бессмертие , поскольку все духовные системы человечества исходили из идеи противоречивого единства этих феноменов. Наибольшее внимание здесь уделялось смерти и обретению бессмертия в жизни иной, а сама человеческая жизнь трактовалась как миг, отпущенный человеку для того, чтобы он мог достойно подготовиться к смерти и бессмертию.

За небольшими исключениями у всех времен и народов высказывались о жизни достаточно негативно, Жизнь - страдание (Будда: Шопенгауэр и др.); жизнь сон (Платон, Паскаль); жизнь - бездна зла (Древний Египет); " Жизнь - борьба и странствие по чужбине" (Марк Аврелий); "Жизнь - это повесть глупца, рассказанная идиотом, полна шума и ярости, но лишенная смысла" (Шекспир); "Вся человеческая жизнь глубоко погружена в неправду" (Ницше) и т.п.

Об этом же говорят пословицы и поговорки разных народов типа "Жизнь - копейка". Ортега-и-Гассет определил человека не как тело и не как дух, а как специфически человеческую драму. Действительно, в этом смысле жизнь каждого человека драматична и трагична: как бы удачно не складывалась жизнь, как бы она не была длительна - конец ее неизбежен. Греческий мудрец Эпикур сказал так: "Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения. Когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, тогда мы не существуем".

Смерть и потенциальное бессмертие - самая сильная приманка для философского ума, ибо все наши жизненные дела должны, так или иначе, соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о жизни и смерти и в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом. Смерть вообще - расплата за усложнение биологической системы. Одноклеточные практически бессмертны и амеба в этом смысле счастливое существо.

Когда организм становится многоклеточным, в него как бы встраивается механизм самоуничтожения на определенном этапе развития, связанный с геномом.

Столетиями лучшие умы человечества пытаются хотя бы теоретически опровергнуть этот тезис, доказать, а затем и воплотить в жизнь реальное бессмертие. Однако идеалом такого бессмертия является не существование амебы и не ангельская жизнь в лучшем мире. С этой точки зрения человек должен жить вечно, находясь в постоянном расцвете сил. Человек не может смириться с тем, что именно ему придется уйти из этого великолепного мира, где кипит жизнь. Быть вечным зрителем этой грандиозной картины Вселенной, не испытывать "насыщения днями" как библейские пророки - может ли быть что-то более заманчивым?

Но, размышляя об этом, начинаешь понимать, что смерть - пожалуй, единственное, перед чем все равны: бедные и богатые, грязные и чистые, любимые и нелюбимые. Хотя и в древности, и в наши дни постоянно делались и делаются попытки убедить мир, что есть люди, побывавшие "там" и вернувшиеся назад, но здравый рассудок отказывается этому верить. Требуется вера, необходимо чудо, какое совершил евангельский Христос, "смертию смерть поправ". Замечено, что мудрость человека часто выражается в спокойном отношении к жизни и смерти. Как сказал Махатма Ганди: "Мы не знаем, что лучше - жить или умереть. Поэтому нам не следует ни чрезмерно восхищаться жизнью, ни трепетать при мысли о смерти. Мы должны одинаково относиться к ним обоим. Это идеальный вариант". А еще задолго до этого в "Бхагавадгите" сказано: "Воистину, смерть предназначена для рожденного, а рождение неизбежно для умершего. О неизбежном - не скорби".

Вместе с тем, немало великих людей осознавали эту проблему в трагических тонах. Выдающийся отечественный биолог И.И. Мечников, размышлявший о возможности "воспитания инстинкта естественной смерти", писал о Л.Н.Толстом: "Когда Толстой, терзаемый невозможностью решить эту задачу и преследуемый страхом смерти, спросил себя, не может ли семейная любовь успокоить его душу, он тотчас увидел, что это - напрасная надежда. К чему, спрашивал он себя, воспитывать детей, которые вскоре очутятся в таком же критическом состоянии, как и их отец? Зачем мне любить их, растить и блюсти их? Для того же отчаяния, которое во мне, или для тупоумия? Любя их, я не могу скрывать от них истины, - всякий шаг ведет их к познанию этой истины. А истина - смерть".

1. Измерения проблемы жизни, смерти и бессмертия.

1. 1. Первое измерение проблемы жизни, смерти и бессмертия - биологическое, ибо эти состояния являют по сути дела различные стороны одного феномена. Давно уже была высказана гипотеза панспермии, постоянного наличия жизни и смерти во Вселенной, постоянного их воспроизводства в подходящих условиях. Известно определение Ф. Энгельса: "Жизнь есть способ существования белковых тел, и этот способ существования состоит по своему существу в постоянном самообновлении химических составных частей этих тел", акцентирует космический аспект жизни.

Рождаются, живут и умирают звезды, туманности, планеты, кометы и другие космические тела, и в этом смысле не исчезает никто и ничто. Данный аспект наиболее разработан в восточной философии и мистических учениях, исходящих из принципиальной невозможности только разумом понять смысл этого вселенского кругооборота. Материалистические концепции строятся на феномене самопорождения жизни и самопричинения, когда, по словам Ф. Энгельса, " с железной необходимостью" порождается жизнь и мыслящий дух в одном месте Вселенной, если в другом он исчезает.

Осознание единства жизни человека и человечества со всем живым на планете, с ее биосферой, равно как и потенциально возможными формами жизни во Вселенной имеет огромное мировоззренческое значение.

Это идея святости жизни, права на жизнь для любого живого существа уже в силу самого факта рождения принадлежит к числу вечных идеалов человечества. В пределе, вся Вселенная и Земля рассматриваются как живые существа, а вмешательство в еще плохо познанные законы их жизни черевато экологическим кризисом. Человек предстает как малая частица этой живой Вселенной, микрокосмос, вобравший в себя все богатство макрокосмоса. Чувство " благоговения перед жизнью", ощущение своей причастности к удивительному миру живого в той или иной степени присуще любой мировоззренческой системе. Даже, если биологическая, телесная жизнь считается неподлинной, транзитной формой человеческого существования, то и в этих случаях (например, в христианстве) человеческая плоть может и должна обрести иное, цветущее состояние.

1.2. Второе измерение проблемы жизни, смерти и бессмертия связано с уяснением специфики человеческой жизни и ее отличия от жизни всего живого. Уж более тридцати веков мудрецы, пророки и философы разных стран и народов пытаются найти этот водораздел. Чаще всего полагают, что все дело в осознании факта предстоящей смерти: мы знаем, что умрем и лихорадочно ищем путь к бессмертию. Все остальное живое тихо и мирно завершает свой путь, успев воспроизвести новую жизнь или послужить удобрением почвы для другой жизни. Человек же обречен на мучительные пожизненные раздумья о смысле жизни или ее бессмысленности, изводит этим себя, а часто и других, и вынужден топить эти проклятые вопросы в вине или наркотиках. Отчасти это верно, но возникает вопрос: как быть с фактом смерти новорожденного ребенка, который не успел еще ничего понять, или умственно отсталого человека, который не в состоянии ничего понимать? Считать ли началом жизни человека момент зачатия (который невозможно точно определить в большинстве случаев) или момент рождения.

Известно, что умирающий Л.Н.Толстой, обращаясь к окружающим, сказал,

чтобы они обратили свои взоры на миллионы других людей, а не глядели на одного

льва. Безвестная, и никого не трогающая кроме матери смерть, смерть маленького существа от голода где-нибудь в Африке и пышные похороны всемирно известных лидеров перед лицом вечности не имеют различий. В этом смысле глубоко прав английский поэт Д.Донн, сказавший, что смерть каждого человека умаляет все человечество и поэтому "никогда не спрашивай, по кому звонит колокол, он звонит по тебе".

Очевидно, что специфика жизни, смерти и бессмертия человека прямо связаны с разумом и его проявлениями, с успехами и достижениями человека в течение жизни, с оценкой его современниками и потомками. Смерть многих гениев в молодом возрасте, бесспорно, трагична, но при этом нет оснований считать, что их последующая жизнь, если бы она состоялась, дала бы миру нечто еще более гениальное. Здесь действует какая-то не вполне ясная, но эмпирически очевидная закономерность, выражаемая христианским тезисом: "Бог прибирает в первую очередь лучших".

В этом смысле жизнь и смерть не охватывается категориями рационального познания, не укладывается в рамки жесткой детерминистической модели мира и человека. Рассуждать об этих понятиях хладнокровно можно до определенного предела. Он обусловлен личной заинтересованностью каждого человека и его способностью к интуитивному постижению предельных оснований человеческого бытия. В этом отношении каждый подобен пловцу, прыгнувшему в волны среди открытого моря. Надеяться надо только на себя, несмотря на человеческую солидарность, веру в Бога, Высший разум и т.д. Уникальность человека, неповторяемость личности проявляется здесь в высочайшей степени. Генетики подсчитали, что вероятность появления на свет именно этого человека от данных родителей составляет один шанс на сто триллионов случаев. Если уж это свершилось, то какое же поражающее воображение многообразие человеческих смыслов бытия предстает перед человеком, когда он задумывается о жизни и смерти?

© 2006 г. С.В. Коваленко, О.Ю. Михайлова

ОТНОШЕНИЕ К ЖИЗНИ И СМЕРТИ ПОДРОСТКОВ, СОВЕРШИВШИХ ГОМИЦИДНЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Человек в отличие от всех живых существ на Земле осознает конечность своего бытия и неизбежность наступления смерти. Осознание временности и конечности физического существования, в свою очередь, заставляет его задуматься над вопросами: как и для чего я живу?. Причем каждое поколение по-своему отвечает на эти вечные вопросы.

Долгое время вопросы отношение к жизни и смерти рассматривались в рамках философских и религиозных концепций. Психологическое же изучение этой проблематики началось сравнительно недавно, что определяется личностно-индивидуализированным и глубоко интимным характером этих отношений (особенно отношения к смерти). Не случайно обсуждение этих вопросов исходно началось в контексте психологического анализа проблем человеческого бытия , смысла жизни , т.е. связанных с осознанием проблемы жизни человека.

Только во второй половине ХХ в. началась активная разработка танатологической проблематики. Причем интерес к проблеме отношения к смерти в научной литературе столь высок, что С. Рязанцев предлагает рассматривать танатологию как самостоятельную науку, изучающую проблемы смерти, ее причин, процессов и проявлений. В контексте изучаемой проблемы можно выделить несколько направлений ее исследования.

Наиболее разработанным направлением психологических исследований, в рамках которого анализируется отношение человека к смерти, является изучение причин самоубийств, закономерностей формирования суицидогенных состояний и возможных направлений профилактики суицидов.

Ряд исследований посвящен изучению психологии смертельно больных, отношения к смерти, ее восприятия и их изменения в разные возрастные периоды. Активно разрабатывается направление, связанное с исследованиями воспоминаний людей, переживших клиническую смерть. Надо заметить, что имеющиеся в научной психологической литературе исследования касаются проблемы отношения к собственной смерти и смерти близких человеку людей. Причем преимущественно столкновение со смертью рассматривается как позитивный фактор, одна из значимых возможностей для личностного роста. В то же время остаются практически неисследо-

ванными вопросы, касающиеся отношения к жизни и смерти убийц, т.е. людей, причиняющих смерть.

В этом плане вопросы отношения к чужой смерти изучаются в контексте проблемы эвтаназии - намеренного ускорения смерти или умерщвления неизлечимого больного с целью прекращения его страданий. Вопрос о ее допустимости остается дискуссионным. Однако надо заметить, что наиболее обсуждаемым в рамках этой проблемы является вопрос о праве человека на добровольный уход из жизни. Работ, посвященных эвтаназии как убийству из сострадания, явно недостаточно.

Ощущается явный дефицит работ, посвященных отношению к смерти людей, ее причиняющих, и в криминально-психологической литературе.

Одним из немногих ученых, рассматривавших отношение к смерти другого человека, был представитель антропологического направления в криминальной психологии Э. Ферри . Он выделил антропологический тип убийцы с физиологической нечувствительностью, которая определяется анатомо-физиологическими аномалиями организма и может быть установлена с помощью объективных методов. Следствием физиологической нечувствительности является нечувствительность психическая (или нравственная) к страданиям и смерти жертвы, своих товарищей и соучастников и, наконец, к собственным страданиям и смерти.

Как известно, З. Фрейд не занимался специально проблемами преступности, поэтому криминальная агрессия осталась вне поля его зрения. Однако он постулировал существование у человека бессознательного желания смерти, которое связывал со стремлениями к разрушению и самоуничтожению. Сравнивая современного человека с первобытными людьми, их отношением к чужой смерти, З. Фрейд утверждал, что мы «те же убийцы, какими были наши предки» .

Более подробно анализируется эта проблематика в концепции Э. Фромма . В рамках своей теории он выделяет некрофилию, под которой подразумевается тяга к разрушению - стремление сделать жизнь механической, контролируемой, омертвелой в противоположность биофи-лии - любви ко всему живому.

В основе некрофилии как одной из форм «непродуктивной ориентации характера» человека лежит механизм бегства по типу деструктивизма. В отличие от садизма, направленного на усиление одного индивида путем доминирования над другим, деструктивизм направлен на устранение любой потенциальной грозы извне. Именно из таких людей, утверждает Э. Фромм, вербуются палачи, террористы, истязатели. Именно к этой категории людей он относит убийц.

Э. Фромм полагал, что некрофилия как феномен психической патологии выступает как неизбежное следствие задержки развития, душевной «инвалидности» и как результат непрожитой жизни. По его мнению, если человек «...не может вырваться из оков своего нарциссизма и постоянно ощущает свою изолированность и никчемность, единственный способ заглушить это невыносимое чувство ничтожества и какой-то „витальной импотенции" - самоутвердиться любой ценой, хотя бы ценой варварского разрушения жизни. Для совершения акта вандализма не требуется ни особого старания, ни ума, ни терпения; все, что нужно разрушителю, - это крепкие мускулы, нож или револьвер...» . При этом, как он полагает, нет жесткой границы между некрофильской и биофильской направленностью: каждый индивид представляет собой сложную совокупность, комбинацию признаков, находящихся в конкретном сочетании; количество таких сочетаний фактически совпадает с числом индивидов. Полностью некрофильские характеры встречаются сравнительно редко, таких людей следует рассматривать как тяжелобольных, и надо искать генетические корни этой патологии. У большинства людей мы можем обнаружить смесь из био-фильских наклонностей и некрофильских тенденций, причем последние достаточно сильны, чтобы вызвать внутренний конфликт личности.

Влияние представление Э. Фромма отчетливо обнаруживается в концепциях современных криминологов. Например, Ю.М. Антонян в качестве причин убийства также выделяет некрофилию. Причем в отличие от Э. Фромма, исключавшего сексуальный смысл этого слова, он рассматривает некрофилию как неудержимое влечение к смерти, включая и патологическое половое влечение. Рассматривая психологию убийства, он пишет: «Убийство - это отрицание жизни и отвращение к ней, это наиболее полное воплощение ненависти, очень часто ненависти безадресной, ненависти вообще, ненависти ко всем, и она тем сильнее, чем больше человек или социальная система отчуждены от конструктивных ценностей» .

По мнению Е.Г. Самовичева , в сознании подавляющего числа людей проблема онтологиче-

ских основ, специфика их «бытийного» статуса не отражается. Уверенность большинства в своем праве на существование подтверждается для них уже самим этим фактом. В то же время, как полагает автор, преступники-убийцы представляют собой категорию людей, для которой право на собственное существование не очевидно, а доказывается исключительно фактом криминального лишения ими жизни другого человека. Как пишет Е.Г. Самовичев, «убийцы демонстрируют совершенно специфический способ существования человека, в основе которого лежит отсутствие субъективно-психологической определенности данного факта и более того - своего права на существование» . Причем именно этот онтологический статус личности обладает мощным мотивирующим потенциалом: «Убийство не имеет внешней мотивации, его нельзя оправдать никакими внешними обстоятельствами (хотя таковые почти всегда можно найти). Оно имеет чисто субъективную мотивацию, суть которой не в достижении какого-либо конкретного предметного результата, а в преодолении своей „противоестественной" жизненной позиции» . Таким образом, по мнению автора, в сознании убийц ценность собственной жизни подтверждается смертью другого человека.

Надо заметить, что в научной литературе отношение к смерти рассматривается преимущественно на теоретическом уровне. В этом плане весьма интересно эмпирическое исследование отношения к смерти лиц, осужденных за совершение различных преступлений, А.А. Бакановой . Однако ее выборка включала осужденных как за насильственные, так и ненасильственные преступления.

Нами было проведено эмпирическое исследование, целью которого было изучение отношения к жизни и смерти подростков, совершивших го-мицидные действия. Объектом исследования стали 43 несовершеннолетних подростка мужского пола (15-17 лет), осужденных за совершение тяжких насильственных преступлений: умышленное убийство - ст. 105 УК РФ, нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть - ст. 111, ч. 4 УК РФ. В качестве контрольной группы были исследованы 45 несовершеннолетних, осужденных за совершение корыстных преступлений: кражи - ст. 158 ч. 2 и 3 УК РФ.

В качестве основной гипотезы исследования выступало предположение о том, что у таких подростков будет выявлено специфическое отношение к жизни и смерти. В ходе исследования нами было изучено содержание представлений о жизни и смерти у подростков разных групп и личностные детерминанты, определяющие спе-

цифику отношения к этому. Предварительные результаты исследования в целом подтверждают и конкретизируют выдвинутую гипотезу.

Литература

1. Мэй Р. Открытие бытия. М., 2004.

2. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

3. Рязанцев С. Философия смерти. СПб., 1994..

4. Ферри Э. Психология предумышленного убийцы // Юридический вестн. М., 1888. Т. 29. Кн. 1.

5. Фрейд 3. Мы и смерть // Психология смерти и умирания / Сост. К.В. Сельченок. Минск, 1998.

Ростовский государственный университет

6. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности / Пер. с англ. М., 1994.

7. Fromm E. Über die Liebe zum Leben. Stuttgart; Zürich, 1983. S. 112.

8. Антонян Ю.М. Психология убийства. М., 1997.

9. Самовичев Е.Г. Психологическая этиология убийства // Психологический журн. 2002. Т. 23. № 5.

10. Баканова А.А. Ресурсы экзистенциального кризиса в местах лишения свободы // Ананьевские чтения - 1999. К 40-летию создания в Санкт-Петербургском (Ленинградском) университете первой в стране лаборатории индустриальной (инженерной) психологии. Тезисы на-уч.-практ. конф. 26-28 октября 1999 г. / Под ред. А.А. Крылова. СПб., 1999.

"Пока мы не определили свое отношение к факту собственной кончины, страх смерти неизбежно сопровождает и окрашивает все, что мы делаем. Если же, наоборот, есть «память смерти», именно эта память может открыть для нас смысл и важность каждого момента жизни. Например, когда близкий человек умирает, мое слово может стать последним для него, и с этим словом он перейдет в иной мир".

Основы социальной концепции Русской Православной Церкви

XII. Проблемы биоэтики

ХII.8. Практика изъятия человеческих органов, пригодных для трансплантации, а также развитие реанимации порождают проблему правильной констатации момента смерти. Ранее критерием ее наступления считалась необратимая остановка дыхания и кровообращения.

Однако благодаря совершенствованию реанимационных технологий эти жизненно важные функции могут искусственно поддерживаться в течение длительного времени. Акт смерти превращается таким образом в процесс умирания, зависимый от решения врача, что налагает на современную медицину качественно новую ответственность.
В Священном Писании смерть представляется как разлучение души от тела (Пс.145:4; Лк.12:20). Таким образом, можно говорить о продолжении жизни до тех пор, пока осуществляется деятельность организма как целого. Продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины. Оттягивание смертного часа порой только продлевает мучения больного, лишая человека права на достойную, «непостыдную и мирную » кончину, которую православные христиане испрашивают у Господа за богослужением. Когда активная терапия становится невозможной, ее место должна занять паллиативная помощь (обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка), а также пастырское попечение. Все это имеет целью обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью.
Православное понимание непостыдной кончины включает подготовку к смертному исходу, который рассматривается как духовно значимый этап жизни человека. Больной, окруженный христианской заботой, в последние дни земного бытия способен пережить благодатное изменение, связанное с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед вечностью. А для родственников умирающего и медицинских работников терпеливый уход за больным становится возможностью служения Самому Господу, по слову Спасителя: «Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне » (Мф.25:40). Сокрытие от пациента информации о тяжелом состоянии под предлогом сохранения его душевного комфорта нередко лишает умирающего возможности сознательного приуготовления к кончине и духовного утешения, обретаемого через участие в Таинствах Церкви, а также омрачает недоверием его отношения с близкими и врачами.
Предсмертные физические страдания не всегда эффективно устраняются применением обезболивающих средств. Зная это, Церковь в таких случаях обращает к Богу молитву: «Разреши раба Твоего нестерпимыя сея болезни и содержащия его горькия немощи и упокой его, идеже праведных Дуси » (Требник. Молитва о долгостраждущем). Один Господь является Владыкой жизни и смерти (1 Цар.2:6). «В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти » (Иов.12:10). Поэтому Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией «не убивай » (Исх.20:13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию). Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать свое положение. Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни. «Право на смерть» легко может обернуться угрозой для жизни пациентов, на лечение которых недостает денежных средств.
Таким образом, эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех. Умышленный самоубийца, который «соделал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия», не удостаивается христианского погребения и литургического поминовения (Тимофея Алекс. прав. 14). Если самоубийца бессознательно лишил себя жизни «вне ума», то есть в припадке душевной болезни, церковная молитва о нем дозволяется по исследовании дела правящим архиереем. Вместе с тем необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия. Вместе с апостолом Павлом Церковь призывает: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов » (Гал.6:2).

К актуальному, к великому сожалению, вопросу современной биоэтики относится вопрос отношения врача, родственников и пациента К ЖИЗНИ И СМЕРТИ . И студенты, и молодые врачи, и врачи со стажем дают неоднозначный ответ на этот вопрос. Между тем, это тот вопрос, в решении которого выявляется суть современной медицины. Христианин знает, что для каждого специалиста он будет личным путем в жизнь вечную или в погибель. Поэтому важно вначале выяснить: "Какова позиция Русской Православной Церкви по этому вопросу?" .

"Ещё совсем недавно казавшаяся абсолютным нонсенсом в контексте европейской христианской традиции эвтаназия, становится на Западе всё более и более распространенным явлением. Растёт также и число стран, где «медицинское убийство » в том числе и эвтаназии для детей" .

К концу 2017 года: «Сейчас вопрос ставится следующим образом: даже не те, кто страдает от неизлечимых болезней, а просто пожилые люди, которые чувствуют тоску и утрату смысла жизни, должны иметь право на эвтаназию. В случае, если человек, будучи даже здоровым, просто не ощущает себя достаточно психологически комфортно. И эта идея продвигается ».

Активный борец с эвтаназией - известный в США и далеко за их пределами специалист в области биоэтики и прав человека, юрист, консервативный публицист, автор ряда книг и блоггер Уэсли Дж. Смит . Его самая знаменитая книга – «Культура смерти: нападение на медицинскую этику в Америке » («Culture of Death: The Assault on Medical Ethics in America»). Является последовательным противником эвтаназии, абортов, суррогатного материнства, клонирования, так называемой «наукократии», радикальной идеологии защиты окружающей среды и доминирующих сегодня взглядов на медицинскую этику.

В 2007 году У. Смит принял Православие и стал прихожанином Православной Церкви в Америке. Часто выступает по американскому радио и телевидению.

Вот что он пишет: "По сути же за научным определением «эвтаназия», «медицинская услуга», «суицид» скрывается тяжкий, непростительный грех самоубийства. Многие думают, что эвтаназия и «самоубийство при врачебном содействии » применимы исключительно к неизлечимо больным людям, страдания которых может остановить только смерть. Однако само утверждение, что «больше ничего нельзя сделать», уже неверно: за последние несколько десятилетий паллиативная помощь совершила огромный скачок вперед.

Между тем эвтаназия на практике применяется не только по отношению к умирающим больным.

Громкое судебное дело, открывшее дорогу голландским врачам для умерщвления психически больных пациентов, было связано с именем психиатра Шабо , который помог совершить самоубийство Хилли Боссер – женщине средних лет, потерявшей двух детей (одного из-за суицида, а другого – из-за болезни) и ничего не желавшей, кроме как «быть похороненной между ними». Приняв Хилли как пациентку, доктор Шабо даже не пытался ее лечить. После четырех приемов в течение пяти недель он вместо лечения просто помог ей свести счеты с жизнью. Верховный суд Нидерландов оправдал действия психиатра тем, что страдание есть страдание – будь то физическое или душевное, так что убийство Хилли – «допустимая медицинская практика» .

В последние годы голландские профессиональные журналы стали призывать психиатров страны более активно применять эвтаназию . Так, статья, опубликованная в выходящем на голландском языке «Нидерландском журнале психиатрии» в 2011 году, открыто рекомендует «содействие в самоубийстве» в качестве лечения психических заболеваний. «Смерть при врачебном содействии сегодня приемлема для психически больных пациентов, так как таким образом получают избавление и пациенты, и сама психиатрия». Эвтаназия и «смерть при врачебном содействии» названы «избавлением» в профессиональном журнале психиатрии! По всей очевидности, психиатры прислушались к призыву активнее участвовать в убийстве пациентов посредством эвтаназии. В 2012 году 14 пациентов с тяжелыми психическими заболеваниями получили «легкую смерть» от рук своих врачей-психиатров в Голландии. В 2013 году число таких больных увеличилось втрое и достигло 42 человек.

Нидерландские врачи совершают и детоубийства, умерщвляя смертельно больных новорожденных младенцев и новорожденных с патологией . Согласно исследованию, опубликованному английским еженедельным журналом для медицинских работников под названием «Ланцет», на сегодняшний день около 8% от общего числа умирающих новорожденных детей убиваются врачами . Был даже опубликован бюрократический протокол с указаниями, как выбирать младенцев для совершения эвтаназии.

Если Нидерланды «скатились со скользкого склона», то Бельгия «прыгнула с утеса вниз головой» . Эта страна узаконила эвтаназию в 2002 году. Первым случаем после ее легализации было убийство пациента с рассеянным склерозом, что являлось нарушением закона. Но оказалось, ничего страшного: законы, скорее, служат гарантиями, а не ограничивают «медицинские убийства». С 2002 года Бельгия прошла огромный путь легализации и совершения всё более и более радикальных видов эвтаназии.

Не это ли логические последствия принятия идеи, что убийство является допустимым ответом на страдания человека? Вот только несколько примеров. По меньшей мере три пары пожилых супругов, не желавших жить в одиночестве после смерти одного из них, получили вместе «легкую смерть» путем эвтаназии. Они боялись вдовства и поэтому выбрали смерть.

Первая пара ушла в мир иной в 2011 году. Оба супруга не были тяжело больны, и «процедура» была совершена при их осознанном согласии. Еще одна из упомянутых нами пар была вполне здоровой, но престарелые люди просто «боялись будущего». Причем эвтаназию совершил врач по рекомендации их собственного сына, который в интервью британской газете «Дейли Мейл» заявил, что смерть его родителей была «самым лучшим решением», поскольку заботиться о них было бы «невозможно». Практически каждое общество воспринимает как трагедию, когда пожилые женатые пары идут на эвтаназию. Но в Бельгии, похоже, это считается законным решением проблем, связанных с уходом за немощными стариками.

В любом нравственно здоровом обществе «врачи смерти» сразу бы лишились своей лицензии/сертификата и были бы судимы за человекоубийство, но, очевидно, Бельгия уже не попадает в эту категорию.

Анна Дж., страдавшая суицидальными наклонностями и анорексией, публично обвинила психиатра в том, что он принуждал ее стать своей сексуальной рабыней. Врач признал свою вину, но не понес наказания, и тогда Анна обратилась к другому психиатру за эвтаназией. Она ушла из жизни в возрасте 44 лет. Натан Верхельст, перенесший операцию по смене пола, став мужчиной, был крайне разочарован результатом операции и от отчаяния решил прибегнуть к эвтаназии. Психиатры Бельгии, как и Нидерландов, используют эвтаназию и для «лечения» пациентов с суицидальными наклонностями, вызванными психическими заболеваниями. Совсем недавно они официально одобрили просьбу об эвтаназии физически здоровой 24-летней Лауры , страдающей хронической депрессией и тягой к суициду.

В 2014 году Бельгия узаконила детскую эвтаназию с момента рождения . Бельгийские врачи тем временем преуспевают в изъятии органов у психически больных пациентов и пациентов с некоторыми инвалидностями, которым делается эвтаназия. У большинства этих больных были нервно-мышечные заболевания или психические отклонения, но зато «хорошего качества органы ». По иронии, один из пациентов страдал психическим заболеванием, при котором хронически наносил себе увечья. Смерть, изъятие и дальнейшая трансплантация органов умерших пациентов – и обо всем этом одобрительно пишет международный медицинский журнал!
Не могу представить себе ничего более опасного, чем говорить инвалиду, психически нездоровому, отчаявшемуся человеку, что от его смерти будет больше пользы, чем от его жизни. Вот что бывает, когда общество принимает такую ядовитую идею.

В Швейцарии клиники «узаконенного самоубийства» тоже с готовностью обслуживают пациентов с психическими расстройствами, депрессиями и инвалидов. Зафиксированы случаи «парных эвтаназий» пожилых супругов, боявшихся овдоветь и остаться одинокими. В прошлом году уже немолодая итальянка приехала в Швейцарию, чтобы ей сделали эвтаназию, потому что она «впала в депрессию, так как стала некрасивой». Причем родственники узнали об этом, только когда клиника прислала им по почте прах женщины.

В 2016 году, «благодаря» своему Верховному суду Канада , скорее всего, пополнит печальный список государств, в которых разрешено применять эвтаназию по отношению к психически больным, умирающим и инвалидам. Согласно недавнему решению канадского суда, любой пациент, которому поставлен диагноз неизлечимого заболевания (причем сюда относятся и те случаи «неизлечимости», когда сам больной отказывается от лечения), имеет право на эвтаназию. Суд с гордостью счел, что психологическая боль является оправданием эвтаназии .

Когда я рассказываю все эти истории, привожу различные примеры, мне часто говорят: «Ну, в Америке это точно никогда не случится ». Но это уже случилось! Некоторые из пациентов, а точнее – жертв Джека Кеворкяна (известного американского врача (1928–2011) и популяризатора эвтаназии, прозванного «доктор Смерть ».) страдали не от телесных недугов, а от психических расстройств. Одна из его пациенток – Марджори Уонц – была госпитализирована в психиатрическое отделение: она злоупотребляла снотворным препаратом «Хальцион», вызывающим суицидальные желания, и жаловалась на боли в области таза. Вскрытие показало, что у нее не было физических заболеваний. Хорошо известен случай 1996 года, когда 39-летняя Ребекка Беджер обратилась к доктору Кеворкяну, чтобы он помог ей свести счеты с жизнью, поскольку верила, что у нее рассеянный склероз. И тут вскрытие показало, что Беджер была физически абсолютно здорова. Позднее оказалось, что женщина лечилась от алкоголизма, страдала от депрессии и злоупотребляла болеутоляющими средствами. И эти два случая – не единственные.

Несмотря на смерть этих и других людей по его вине, авторитет Кеворкяна был и остается очень высоким, а в 2010 году вышел хвалебный фильм о его жизни, главную роль в котором сыграл знаменитый актер Аль Пачино.

Какие можно сделать выводы по поводу эвтаназии на основании приведенных мной фактов?

Во-первых, как только эвтаназия и «самоубийство при врачебном содействии» становятся легальными, они не остаются надолго лишь ограниченной инициативой . Это не паникерство, не алармистское предположение, а вывод, сделанный на основании знания о том, что произошло за это время в Нидерландах, Бельгии и Швейцарии. Несомненно, что стоит эвтаназии получить широкую поддержку – со стороны общественности, медицинского сообщества, – то, казалось бы, строгие нормативы, направленные на предотвращение злоупотреблений, становятся малозначительными препятствиями, которые можно легко обойти или проигнорировать.

Во-вторых, легализация эвтаназии изменяет общество . Не только расширяется категория людей, «имеющих право» на эвтаназию, но и остальная часть общества перестает считать такую смерть чем-то значащим. Эта потеря чувствительности, если можно так выразиться, в свою очередь, влияет на восприятие людьми морального достоинства тяжелобольных, инвалидов и стариков и, возможно, даже самих себя.

В-третьих, эвтаназия полностью извращает медицинскую этику и подрывает роль врачей, которые из упорных борцов за нашу жизнь превращаются в «поставщиков смерти» .

В-четвертых, если человеку не посчастливилось оказаться в «касте приговоренных к умерщвлению» (то есть он попадает в категорию людей, к которым применяется эвтаназия), то его человеческое достоинство очень легко умалить до биологического материала, который можно использовать «на благо общества ».

Это суровые слова, но не будем впадать в отчаяние. У нас есть противоядие против культуры смерти – и оно называется любовь. Все мы стареем, заболеваем, слабеем, становимся нетрудоспособными. Жизнь может оказаться очень тяжелой.
Эвтаназия поднимает фундаментальный вопрос : сохранит ли наша цивилизация моральную способность оказывать заботу и давать любовь тем, кто переживает тяжелый период в жизни, или мы откажемся от них и обречем на смертельную инъекцию и ядовитую пилюлю?
Этот вопрос очень важен, и от ответа на него, как мне верится, зависит наше нравственное будущее".

Уэсли Смит
Перевел с английского Дмитрий Лапа

"Смертные грехи суть следующие: ересь, раскол, отступничество от веры христианской, богохульство, волшебство и колдовство, человекоубийство и самоубийство, блуд, прелюбодеяние, противоестественные блудные грехи, пьянство, святотатство, грабеж, воровство и всякая жестокая бесчеловечная обида. Из смертных грехов только для одного самоубийства нет покаяния; прочие же смертные грехи, по великой, неизреченной милости Божией к падшему человечеству, врачуются покаянием ."

Свт. Игнатий Брянчанинов

Альтернативой эвтаназии является ЛЮБОВЬ в виде проявления сострадания, физической помощи (в т.ч. обезболивания и уходе), душевной и молитвенной поддержке страдальцу

В иконных лавках храмов города Барнаула вы сможете приобрести замечательную книгу "РАЗЛУКИ НЕ БУДЕТ " Фредерики де Грааф (духовная дочь митрополита Антония Сурожского), которая передает практический опыт работы с умирающими больными. Эта книга уже помогла многим людям. Приводим интервью автора с выдержками из книги и главы из книги

Встреча с Фредерикой де Грааф, на которой поднимаются и решаются очень непростые вопросы:

ЧТО ТАКОЕ КРИЗИС,

СОСТРАДАНИЕ И СТРАДАНИЕ,

ВОЗМОЖНА ЛИ ПОМОЩЬ,

О ДЕПРЕССИИ,

О НАДЕЖДЕ И ТЕРПЕНИИ,

ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ САМОГО БОЛЬНОГО,

О ПОДДЕРЖКЕ ПРИ ПЕРЕХОДЕ В ИНОЙ МИР,

О НАШИХ СТРАХАХ и многие другие

Фредерика де Грааф: "Как личность врача влияет на состояние пациента?"

«Разлуки не будет. Жизнь и смерть глазами христианского психолога»

Встреча в Российском православном университете

Нюта Федермессер: "О заповедях хосписа и вообще всех медицинских учреждений"

АНАЛОГИЧНЫЙ ОПЫТ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПСИХОЛОГА,

РАБОТАЮЩЕГО В ХОСПИСЕ

Нюта Федермессер: «Как стареть в России?»

НО В РЕАЛЬНОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПРАКТИКЕ "ЦИВИЛИЗОВАННЫХ СТРАН" ПРОИСХОДИТ СОВСЕМ ДРУГОЕ!
МЕДИЦИНСКАЯ БИОЭТИКА УТВЕРЖДАЕТ:

Предлагаем еще одну переводную статью известного американского ученого, противостоящего экспансии эвтаназии в мире

практика отечественной медицины

в г. Барнауле имеются следующие возможности по оказанию паллиативной помощи (стационарной и на дому)

Епархиальное сестричество имени святой преподобномученицы великой княгини Елизаветы создано в Алтайском крае. В него вступили около 60 женщин и трое мужчин, средний возраст которых составляет 45 лет, сообщили в Барнаульской и Алтайской епархии Русской Православной Церкви.

В основу епархиального сестричества лег четырехлетний опыт приходской работы Михайло-Архангельской общины Барнаула при краевой психиатрической больнице. Под руководством опытного духовника, иеромонаха Паисия, братья и сестры милосердия оказывали помощь пациентам больницы. Для подготовки братьев и сестер милосердия на базе Барнаульского православного духовного училища открыты соответствующие курсы.

«Кандидаты в сестричество милосердия избирались из числа постоянных прихожан храмов Барнаула. Многие из них имеют высшее медицинское и педагогическое образование, большой опыт работы в медико-социальных учреждениях, а главное - искреннее стремление безвозмездно потрудиться во благо ближнего и Церкви», - отметили в епархии.

В планы епархиального сестричества входит оказание посильной помощи людям, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации. В перспективе, вслед за Барнаулом, в других городах и районах края будут созданы приходские сестричества милосердия. Они призваны стать помощниками настоятелей храмов в организации взаимодействия Церкви и медико-социальных государственных и общественных учреждений.